Ещё три года назад молочная отрасль России жила в логике постоянного расширения: спрос рос, производство молока прибавляло по 2–3% в год, а государство наращивало субсидии почти без пауз. В 2026 году эта логика забуксовала разом по всем фронтам. Спрос на молочную продукцию встал на нулевую отметку, склады переполнены продукцией, которую никто активно не покупает, закупочные цены на сырое молоко за год просели на 16%, а бюджетная поддержка отрасли сокращается почти на треть. О том, как совпали эти тренды и чем это грозит производителям, рассказал генеральный директор «Союзмолоко» Артем Белов на конференции «Ветеринария в АПК — 2026».
Спрос замер, но не везде одинаково
Формально российский молочный рынок не падает — совокупный спрос в январе-феврале 2026 года остался на уровне прошлого года. Но за этим нулём скрывается расслоение, которое многое объясняет в дальнейшем поведении отрасли. Люди по-прежнему покупают творог (спрос вырос на 5%) и кефир (+2%) — это базовые продукты, от которых потребитель не готов отказываться даже при росте цен. А вот категории, которые ближе к промышленному использованию или воспринимаются как более дискреционные — сухое молоко, сырные продукты на растительных жирах, — обваливаются двузначными темпами: сухое цельное молоко потеряло 39% спроса, сырные продукты — 43%. При этом цены на них почти не растут или даже снижаются, а значит дело не в дороговизне, а в том, что рынок этих товаров просто перенасыщен — переработчики годами наращивали мощности под спрос, которого больше нет.
Второй важный разрез — розница против всего остального. В магазинах спрос по большинству категорий продолжает расти на 4–10%, а вот вне розницы — в общепите, на промышленных предприятиях, в институциональных закупках — падение составляет от 7% до 20%. Получается, что молочный рынок держится почти исключительно на домашнем потреблении, а весь корпоративный и ресторанный спрос сдувается.
Общепит платит по-новому и закрывается
Причина этого сдувания понятна: у сегмента HoReCa резко выросла налоговая нагрузка. С 2026 года порог, после которого малый бизнес общепита обязан платить НДС, снизился с 60 до 20 млн рублей выручки в год — это соответствует всего 12–17 чекам в день при среднем чеке в 55 тысяч рублей выручки. Одновременно ужесточились условия применения патентной системы налогообложения. Итог предсказуем: за первый квартал 2026 года число баров сократилось на 11%, кафе — на 6%, ресторанов — на 5%. Заведения либо закрываются, либо перекладывают возросшую налоговую нагрузку на средний чек — тот вырос на 8% по стране и на 10% в фастфуде. Но рост цен не компенсируется ростом посещаемости: в Москве и Петербурге число визитов в кафе и рестораны упало на 8–12%. Часть этого спроса не исчезает бесследно, а перетекает в сетевую розницу — сегмент готовой еды в супермаркетах отъедает долю у ресторанов и кафе, предлагая похожий продукт без наценки за атмосферу и сервис.
Молока производится всё больше, но покупать его почти некому
На стороне сырья ситуация выглядит парадоксально благополучной: производство товарного молока в 2025 году выросло на 2%, до 26,7 млн тонн, а в первом квартале 2026-го темпы даже немного ускорились — до 2,7%. Лидеры производства — Татарстан, Краснодарский край и Воронежская область, причём Удмуртия демонстрирует рекордный прирост в 8%. Хозяйства продолжают инвестировать в поголовье и продуктивность, что логично после нескольких лет высоких закупочных цен.
Именно здесь и кроется главное противоречие сезона. Молока производится больше, а спрос на переработанную продукцию не растёт, и это неизбежно бьёт по цене самого сырья. Закупочная цена на сырое молоко в марте 2026 года составила 41 рубль за килограмм без НДС — на 16% ниже, чем годом ранее, и это после двух лет уверенного роста цен (+13% в 2024-м, +21% в 2025-м). Производители, которые ещё недавно наращивали поголовье в расчёте на дорогое молоко, теперь вынуждены продавать сырьё дешевле, чем планировали, при возросшей себестоимости кормов, техники и обслуживания стада.
Склады как зеркало кризиса перепроизводства
Самый красноречивый индикатор дисбаланса — товарные запасы готовой продукции. На начало апреля 2026 года они достигли 1,83 млн тонн в молочном эквиваленте — на 20% больше, чем годом ранее, и на 37% выше среднего уровня за последние пять лет. Переработчики произвели больше, чем смогли продать, и теперь эта продукция физически лежит на складах: запасы сливок превышают средний пятилетний уровень на 87%, сыров — на 52%, сливочного масла — на 50%. Обеспеченность запасами сливочного масла выросла с 0,4 месяца потребления в 2019 году до 0,8 месяца сейчас — вдвое.
Накопленные остатки — это отложенное ценовое давление: пока склады не разгрузятся, у переработчиков не будет стимула повышать закупочные цены на сырое молоко, даже если предложение молока перестанет расти.
Один из немногих работающих механизмов разгрузки рынка — внешняя торговля. Экспорт молочной продукции в январе-феврале 2026 года вырос на 18% в физическом объёме и на 16% в деньгах, продолжая устойчивый тренд последних лет (стоимость экспорта выросла с 470 млн долларов в 2021 году до 604 млн в 2025-м). Импорт, наоборот, немного сократился в физическом объёме — на 6% — хотя подорожал на 14% из-за роста мировых цен на молочное сырьё; почти весь физический импорт по-прежнему идёт из Беларуси. Растущий экспорт частично компенсирует слабость внутреннего спроса, но абсорбировать 300 с лишним тысяч тонн избыточных запасов ему пока не под силу.
Государство сокращает поддержку именно тогда, когда она нужнее всего
На фоне слабого спроса и падающих цен на сырьё государство выбрало не менее болезненный момент для секвестра. После роста финансирования отрасли с 32,9 млрд рублей в 2018 году до пика в 75,9 млрд в 2024-м, поддержка уже сократилась на 12% в 2025 году, а в 2026-м, по прогнозу, упадёт ещё на 35% — до 43,1 млрд рублей. Больнее всего бьёт урезание субсидий по уже действующим льготным кредитам (–12 млрд рублей) и полная отмена «субсидии на 1 кг» переработанного молока (–7 млрд рублей, а с 2027 года — окончательно). При этом новые льготные кредиты, наоборот, получат чуть больше поддержки (+2 млрд рублей) — государство явно расставляет приоритеты в пользу новых инвестиций, а не поддержки текущей операционной деятельности.
Параллельно ужесточаются и сами правила игры: субсидируемая ставка по льготным кредитам снижается до 50% от ключевой ставки ЦБ, получателям поддержки запрещают выплачивать дивиденды и держать долгосрочные депозиты, а закупки зарубежной техники и оборудования больше не субсдируются. Для отрасли, которая ещё недавно рассчитывала на господдержку как на буфер против волатильности цен, это означает, что теперь придётся справляться с ценовыми качелями практически в одиночку.
Что дальше
Прогнозный баланс рынка на 2026 год рисует картину мягкой стабилизации, а не восстановления: производство товарного молока останется на уровне 2025 года (26,7 млн тонн), потребление немного подрастёт (+2% против падения на 1% годом ранее), а избыточные запасы должны сократиться на 14% — то есть рынок начнёт медленно переваривать накопленные излишки. Экспорт продолжит расти умеренными темпами (+8%).
«Союзмолоко» формулирует главные риски года предельно конкретно: дальнейшее сокращение господдержки, угроза эпизоотий и вопросы биобезопасности, рост фискальной и административной нагрузки, и, пожалуй, самое болезненное — сохраняющийся разрыв между себестоимостью производства молока и ценами, которые готов платить переработчик. Пока спрос не начнёт расти быстрее, чем производство, а склады не разгрузятся от избыточных запасов, у отрасли просто не будет оснований для нового ценового ралли — какие бы объёмы молока ни производили в Татарстане или Краснодарском крае.
